Инакомыслие #1 Послесловие
Еще в 1970-е годы человечество с тревогой смотрело в будущее — казалось, что стремительно растущее население планеты неизбежно прийдет к глобальному голоду, войнам за ресурсы и экологической катастрофе. Однако всего полвека спустя страхи радикально изменились. Сегодня мир пугает не перенаселение, а стремительное старение и депопуляция.
Как произошёл этот разворот? И что он означает для Южного Кавказа — региона с собственной сложной демографической историей — ответы на эти вопросы Иван Карпенко и Антон Пиотрович искали вместе с Александром Искандаряном, директором Института Кавказа.
От неолита до мегаполиса: почему люди перестали рожать
Чтобы понять настоящее, иногда приходится обращаться к глубокому прошлому — с этого начался наш разговор. За всю историю человечества произошло всего три по-настоящему радикальных демографических сдвига.
Первый связан с неолитической революцией — переходом от охоты и собирательства к земледелию. Кочевой образ жизни ограничивал число детей: женщина физически могла вырастить одного-двух. Оседлость же превратила детей в трудовой ресурс и социальную «страховку» на старость. Рожали по десять–двенадцать человек, но до взрослого возраста доживали немногие.
Второй, ключевой, скачок пришёлся на эпоху промышленной революции. Развитие медицины, санитарии и условий жизни привело к резкому снижению смертности, прежде всего детской. Это и есть так называемый первый демографический переход. Однако модели поведения изменились не сразу: рождаемость ещё долго оставалась высокой, что и вызвало «демографический взрыв» середины XX века.
Третьей радикальной трансформацией стал второй демографический переход: урбанизация, рост образования, эмансипация женщин и их массовое включение в экономику, — радикально изменили саму модель семьи. Ребёнок из «рабочих рук» в сельской экономике превратился в городской «долгосрочный проект», требующий огромных вложений времени, сил и денег. Стратегия «родить много — кто-нибудь выживет» сменилась стратегией «родить одного-двух и вложить максимум».
Сегодня коэффициент рождаемости в мире опустился ниже 2,4. Для простого воспроизводства населения необходимо 2,1–2,2. В Индии этот показатель уже ниже порогового, в Китае — ниже полутора, в Европе — ещё меньше. Рост населения планеты теперь обеспечивается в основном странами Африки южнее Сахары, но и там, согласно прогнозам, к концу века темпы роста начнут замедляться.
Старение, миграция и экономика: кто будет платить за пенсии?
Снижение рождаемости бьёт по самой основе современной экономической модели, построенной на постоянном росте — населения, потребления, рынков. Всё чаще звучит тревожный сценарий: малочисленное молодое поколение будет вынуждено содержать растущую армию пенсионеров. Но означает ли это неизбежную катастрофу? Именно этому вопросу была посвящена основная часть нашего разговора.
Такие страны, как Канада, Австралия и Новая Зеландия, давно используют целевые миграционные программы для компенсации демографического спада. Однако, подчёркивает Искандарян, это работает лишь в условиях «низкого демографического давления», когда за границей не находятся сотни миллионов потенциальных мигрантов из более бедных регионов. Для Европы или России управление такими потоками — куда более сложная и политически взрывоопасная задача.
Рынок уже не раз находил прагматичные выходы. В периоды дефицита рабочей силы в экономику вовлекались женщины, пожилые люди, различные социальные группы, ранее исключённые из полноценного участия. Вероятно, будет пересматриваться и пенсионный возраст. Семидесятилетний человек сегодня — вовсе не беспомощный старик, а нередко активный и квалифицированный специалист, особенно в цифровой экономике, где ценится не физический труд, а опыт и интеллект.
Армения: осаждённая крепость или открытое общество?
Переходя к региональной повестке, мы не могли не обсудить демографические вызовы Армении. Страна пережила колоссальный отток населения в 1990-е годы: за пять лет её покинули около 18% жителей. Сегодня ситуация парадоксальна — Армения одновременно сталкивается и с оттоком собственных граждан, и с притоком новых.
С 2022 года в страну хлынул поток релокантов из России. Экономика оказалась не в состоянии абсорбировать всех, особенно представителей «белых воротничков». В то же время там, где местный работник не готов трудиться за предложенную оплату, возник спрос на низкоквалифицированную рабочую силу. Сегодня в Ереване всё чаще можно встретить курьеров и таксистов из Индии.
Как отмечает Искандарян, Армения далеко не так монокультурна, как принято считать. Современная страна — это сложная мозаика различных групп этнических армян с разным историческим опытом и культурным бэкграундом: из Грузии и России, Сирии и Ливана, Египта, Франции и США, говорящих на разных диалектах и выросших в разных социальных контекстах.
Ключевой вызов для будущего Армении — отказ от иллюзий. Надежда на то, что ереванские женщины начнут рожать по пять–шесть детей «в ответ на 90-миллионную Турцию», — утопична. Альтернатива лежит в иных стратегиях: технологическом развитии, армии нового типа, smart-экономике и, возможно, в продуманной, управляемой миграционной политике.
В сухом остатке
Из нашего разговора вытекают несколько принципиальных выводов:
Демографический переход необратим. Урбанизация, образование и изменение роли женщины привели к снижению рождаемости во всём мире. Противостоять этому — всё равно что бороться с законами физики.
Миграция — не панацея, но необходимость. Для Армении управляемая миграция становится одним из немногих инструментов компенсации демографического спада, требующим тонкой настройки и внятной политики.
Нужны новые модели развития. Формула «больше населения — сильнее армия» для Армении не работает. Ставка должна делаться на технологии, образование и экономику, способную быть конкурентоспособной при ограниченных демографических ресурсах.
Иван Карпенко. Ваша любимая экономическая редакция