Казалось, еще совсем недавно искусственный интеллект был темой для фантастов и узких специалистов. Сегодня о нем не говорит только ленивый. Не удержались и мы. Но нас в первую очередь интересовали не глобальные тренды, а то, как эти быстро развивающиеся процессы меняют или способны изменить Армению. И может ли страна с небольшим рынком и ограниченными ресурсами не только адаптироваться, но и извлечь выгоду из этой технологической революции? На эти вопросы мы искали ответы в разговоре с Самвелом Мартиросяном, экспертом в области IT и кибербезопасности.
Как ИИ входит в повседневность
Наш разговор начался с обсуждения того, кто из нас и как пользуется искусственным интеллектом сейчас. Оказалось, что все но очень по-разному и с разным результатом и эффективностью. Общим оказалось то, что все по возможности скинули на ИИ самые громоздкие и рутинные задачи, мешавшие получать от работы удовольствие. То, на что раньше уходили часы и дни мучений, теперь делается за десятки минут.
Самое стремительное и беспощадное развитие использования ИИ происходит, разумеется в ИТ. Как пошутил Самвел Мартиросян, в технологическом сообществе Армении уже сложилось четкое разделение натех, кто активно используют ИИ, и тех, кого он уже заменил.
Однако за пределами IT-пузыря картина иная. В госуправлении централизованного внедрения пока нет — есть лишь отдельные инициативы на уровне чиновников-энтузиастов.
Местный бизнес пока тоже не особо спешит. Главнойпричиной на первый взгляд могут казаться незавершенные процессы в предыдущих этапах цифровизации экономики. Ведь по сути, с этой точки зрения, страна живет одновременно в XIX, XX и XXI веках: пока в ультрасовременных бизнес центрах создаются миллиардные компании по обработке данных, в нескольких метрах от них продавец овощной палатки продолжает формировать заказ на доставку овощей и фруктов с помощью карандаша и бумажного блокнота, а бухгалтера, ведущие электронный учет, на всякий случай продолжают трепетно хранитьбумажные копии документов.
Прыжок выше головы
Возможно ли в таких условиях не отстать, а, наоборот, перепрыгнуть парочку не дававшихся до этого ступеней развития? Кажется, что да. И распространение в мире ФинТеха тому яркий пример: страны с хорошо развитой банковской и финансовой системой инноваций почти не заметили, а вот в странах, где большинство жителей о банках знали только понаслышке, теперь проходятмиллиарды самых разных по сложности транзакций (от простых платежей или обмена валют, до опционов и процентных свопов) осуществляются при помощи смартфонов.
Похоже, что развитие ИИ способно дать возможность к подобным догоняющим скачкам во многих отраслях, например, в сельском хозяйстве. В развитых экономиках, где этот сектор давно гипер-автоматизирован, производительность труда заоблачная, а доля труда стремится к нулю, резко повысить эффективность уже кажется невозможным. В Армении же в аграрном секторе до сих пор занято около 20% населения, степень автоматизации труда в малых крестьянских хозяйствах стремится к нулю, а вопросы сбыта и логистики решаются методами позапрошлого века. В таких условиях разумно ожидать, что простые ИИ приложения, способны дать больше практической пользы местному фермеру, чем его коллеге из Новой Зеландии.
Качество и объем данных
Что же тогда является главной проблемой и опасностью для эффективного развития ИИ в Армении? Мы сошлись на том, что это качество и объем данных. ИИ — вероятностная система, чем больше качественных данных, тем точнее результат. А с этим в цифровом пространстве Армении — беда.
Во-первых, в цифре мало самого армянского языка. Но это проблема многих малых языков, и, похоже, языковые модели эту проблему постепенно решают и, как минимум, с переводами уже вполне успешно справляются.
А вот что делать с качеством данных и цитируемостью не совсем понятно. Поисковики при запросах об Армении выдают в первую очередь либо хорошо цитируемые, либо общепризнанные международные источники. Что в первом случае приводит к тому, что пользователь с большой вероятностью будет получать информацию об Армении из крупных российских, турецких и азербайджанских источников (со всеми вытекающими…), а местные сайты, даже с качественной информацией, останутся невидимкамииз-за низкой цитируемости и плохой SEO-оптимизации. Во втором же случае данные часто будут представлять из себятолько самую общую и часто не самую актуальную информацию.
Отчасти в сложившейся ситуации виновата сама Армения, где, например, по нашему единодушному манию, культура цитирования и проверки источников в тех же СМИ почти полностью отсутствует как класс.
Дата-центры на 500 миллионов и реальность местного рынка
Поговорили и про крупные инфраструктурные проекты в Армении — дата-центры для искусственного интеллекта стоимостью в сотни миллионов долларов. Звучит обнадеживающе, но, по оценке Самвела, армянские компании пока будут использовать лишь 2-3% их мощности. Почему? Сегодня армянские IT-компании — это в основном экспортеры решений: от стартапов, создающих ИИ для очистки звука или обработки фото, до разработчиков сложных систем для международных клиентов.
Государственные же тендеры на цифровизацию долгое время были коррупционными и неэффективными, что оттолкнуло многие серьезные компании от работы с госсектором. «Нам лучше взять проект в Люксембурге или в США, чем здесь», — такова сегодня логика многих it-предпринимателей.
Образование и будущее, которое уже наступило
Разумеется, мы не могли обойти стороной и образование и те проблемы с которыми оно столкнулось с приходом ИИ.
Понятно, что классическая система, созданная в XIX веке, уже давно трещит по швам и ИИ только ускоряет неизбежное. Дети, для которых ИИ — такая же естественная среда, как электричество, используют и будут использовать его для выполнения домашних заданий и не только. Запретить это невозможно.
То что, систему нужно менять коренным образом понимают уже все и давно, а как – пока не знает никто. Но по некоторым вопросам общий консенсус вроде бы уже есть: теперь важнее не давать готовые знания, а учить детей критически мыслить, ставить вопросы и развивать эмоциональный интеллект. Иначе есть риск вырастить поколение, которое разучится думать самостоятельно..
Что в сухом остатке?
Джинн выпущен из бутылки, и обратно его не засунуть. Остается только одно — учиться с ним жить, задавать правильные вопросы и искать свои, особые пути в новой, стремительно наступающей реальности.
Иван Карпенко,
Ваша любимая экономическая редакция