Инакомыслие. Послесловие
Южный Кавказ в представлении стороннего наблюдателя часто выглядит монолитным пространством, где общность культурных кодов и исторического прошлого должна диктовать схожесть экономических траекторий. Особенно устойчиво это представление в такой консервативной отрасли, как сельское хозяйство. Но действительно ли эта отрасль экономики так консервативна?
Во втором видео Иван Карпенко и Антон Пиотрович продолжают беседу с Ваганом Керобяном и пытаются понять, как и почему отличаются модели выживания хозяйств в аграрных секторах Армении и Грузии.
Расхождение трендов и необходимые уточнения
Наш предыдущий разговор начался с обсуждения причин резкого расхождения динамики развития сельского хозяйства в двух странах. В 2018-2024 годах мы увидели два вектора, направленных в разные стороны: аграрный сектор Армении демонстрирует среднегодовое падение почти на 3%, в то время как Грузия за тот же период показывает уверенный рост на те же 3%.
И здесь, для более глубокого понимания, нам бы следовало предложить зрителям погрузиться в исторический контекст. К сожалению в нашей первой беседе мы этого практически не сделали, так что сделаем это сейчас.
Нынешний грузинский подъем сельского хозяйства — это во многом эффект восстановления после драматического обрушения 90-х и 2000-х. Армянское же сельское хозяйство в те же годы проявило большую устойчивость.
Парадоксально, но сельское хозяйство Армении тогда поддержало то, что принято считать экономическим проклятием — плохо развитая международная логистика. Высокие транспортные издержки сделали внутренний рынок менее доступным для дешевого глобального импорта. В результате армянское сельское хозяйство оказалось более зрелым и производительным. Его доля в ВВП даже после долгих лет стагнации при стремительном росте остальной экономики сейчас составляет 7%.
Грузинский же аграрный сектор даже после продолжительного восстановительного роста составляет лишь 5% национального ВВП. Но и там и там традиционные модели перестают приносить результат и отрасль ищет новые подходы и решения.
Водные ресурсы.
Огромный разрыв в обеспеченности водными ресурсами между двумя странами лично для меня стал открытием. По этому показателю Грузия опережает Армению почти на 100 мест в международном рейтинге.
В Армении действуют государственные программы по строительству водохранилищ, однако текущие темпы работ не поспевают за реальными потребностями сектора. Для мелких фермерских хозяйств отсутствие доступа к воде часто становится критическим и ведет к банкротству. Крупный агробизнес вынужден решать проблему самостоятельно, инвестируя в собственные ирригационные системы. Эти дополнительные капитальные затраты напрямую закладываются в цену продукта, что делает армянские товары менее конкурентоспособным и накладывает дополнительные ограничения на выбор выращиваемых культур.
Уроки маркетингового суверенитета
Грузия мастерски применила французский опыт защиты брендов по месту происхождения. Застолбив за собой права на названия различных сыров, вин, минеральных вод и многого другого они создали мощный юридический заслон для конкурентов.
Это классический пример долгосрочного управленческого мышления. Грузия последовательно наращивает капитализацию своих национальных брендов на рынках ЕС, Китая и США. Это не просто защита названий — это защита права на добавленную стоимость. Армении в этом плане еще только предстоит научиться защищать свои «гранатовые вина» и «абрикосовые бренди».
Синергия
Большую часть нашего подкаста мы обсуждаем возможности кооперации между двумя странами. Сегодня главный актив Армении – развитая пищевая промышленность и переработка сельхоз сырья. А статус члена ЕАЭС дает армянским производителям прямой доступ к огромному рынку сбыта без таможенных барьеров. Грузия, напротив, сделала ставку на интеграцию с западными и восточными рынками. Огромный опыт работы с Евросоюзом и наличие договора о свободной торговле с Китаем создают уникальное логистическое окно. Почему бы не объединить усилия и не постараться использовать все преимущества?
Не стоит забывать и о важности эффекта масштабирования. По отдельности небольшие рынки Армении и Грузии могут быть серьезным ограничением для крупных проектов, а кооперация позволила бы снять эти ограничения.
Случаи такой бизнес-кооперации, когда сырье или полуфабрикаты пересекают границу для финализации продукта или смены юрисдикции ради экспорта, уже существуют. Однако пока такие примеры остаются редкими исключениями, и не переходят в систему. Создание и развитие совместных производственных цепочек позволило бы региону выйти на принципиально иной масштаб добавленной стоимости, превратив конкуренцию в стратегическое партнерство.
Что в сухом остатке?
Грузия сделала ставку на использование своих природных и географических преимуществ, на интеграцию в западные рынки и защиту брендов. Армения, с ее проблемной логистикой, старается наращивать переработку и замещать импорт.
Потенциал для кооперации — от совместных логистических решений и общих перерабатывающих хабов — огромен, но он разбивается об отсутствие стратегического доверия и предпринимательского интереса к сложным, кросс-граничным проектам.
Будущее сельского хозяйства региона зависит не от очередных краткосрочных субсидий, а от способности увидеть в соседе недостающее звено в собственной цепочке создания стоимости.
Иван Карпенко,
Ваша любимая экономическая редакция.