Анастасия Игнатущенко — искусствовед, писатель, гид, сотрудник Музея Сарьяна. Пока жила в России, Анастасия работала искусствоведом и музейным педагогом. Она написала получившую большую популярность книгу «В мастерской художника», где в формате бесед рассказывает детям 6–12 лет о русской живописи, объясняя, как работали художники и какие эмоции стремились передать.
Юлия Рыбакова специально для Lava Media поговорила с Анастасией о том, с чего начинать знакомство с армянским искусством, почему Сарьян — это не просто художник, а почти национальный символ, и о том, как искусство может стать способом адаптации. А в конце мы составили топ-5 художественных музеев Еревана.
Как бы ты рассказала о себе: кто ты и чем сейчас занимаешься?
АИ: Я искусствовед. Рассказываю, вожу экскурсии. Несу в массы — это моя основная активность. Пишу книгу — собираю и систематизирую вопросы армянской живописи. В планах, конечно, сделать многое, но, объективно оценивая свои силы, я начала с самых первых шагов становления светской живописи — до ХХ века.
До XIX века Армения была включена в Персидскую империю, а там не было потребности развивать живопись по западному образцу. Так что из средневекового искусства Армении мы выходим только в XIX веке. Дальше начинается светская живопись. Я беру и XX век тоже, но без contemporary art — без того современного искусства, где уже появляются другие художественные практики.
Ты работаешь в Музее Сарьяна. Скажи пару слов: почему фигура Сарьяна настолько важна?
АИ: Я об этом собираюсь писать. Сегодня, когда строится большая компания, бренд, предприятие, нужен узнаваемый визуал — логотип. Так вот, Сарьян делает то же самое с армянской живописью. Он впервые, по собственной инициативе, везёт её на Всемирную выставку в Венеции. И там показывает очень ёмкие, краткие картины. Без достопримечательностей, без узнаваемых деталей — но ты смотришь и понимаешь: это Армения. Он сумел сказать о стране в двух словах. До него таких художников не было. Все были многословными: говорили про христианскую традицию, про боль, геноцид, переселения. А сказать обо всём в двух словах — это Сарьян. Поэтому на нём до сих пор многое держится.
Что бы ты сказала человеку, который говорит: «мне не до искусства — стресс, заботы, эмиграция»? Почему для интеграции полезно познакомиться с армянским искусством?
АИ: Во-первых, как в анекдоте, — это красиво. Во-вторых — это терапия. Например, здесь, в музее Сарьяна, есть специалисты, которые рассматривают потенциал Сарьяна именно с терапевтической стороны.
А для интеграции — чтобы что-то понять про Армению?
АИ: Если говорить вообще про любую страну: наличие музеев определённой тематики говорит о многом. На чём культура делает акцент, что для неё важно. Это может быть этнография, может быть память о трагедии. Ты приходишь и смотришь, что занимает главное место, выделяешь для себя важное, цепляешься за это — и начинаешь понимать культуру. Для интеграции это очень полезно.
А как изменилось твоё личное восприятие Армении? Ты ведь глубоко погрузилась в армянское искусство уже здесь?
АИ: Я приехала сюда с Сарьяном. Мой багаж был таким: я писала магистерскую диссертацию по «Голубой розе», там мелькал Сарьян. Я знала его как русского художника армянского происхождения. И здесь, в Армении, очень быстро открылся новый Сарьян — абсолютно новый. И стало интересно, какой контекст стоит за этим.
Открылась боль. Открылись триггерные точки. Открылся вопрос: чем живут люди? Чем дышат? Почему всё так? Почему такой холивар вокруг Арарата? Почему все говорят о нём? Сейчас я обо всём этом пишу. Я пишу книгу, которую сама хотела бы прочитать три года назад. Всё, что мне стало очевидно, я хочу изложить так, чтобы следующие люди, которые приезжают сюда — в эмиграцию или просто в гости, — могли открыть книгу и найти ответы на свои «почему». Вот одна книга: сто вопросов, сто ответов.
Да, восприятие изменилось.
Ты же сделала книжку «Армения на ладони». Как тебе пришло в голову её сделать?
АИ: У меня всё так: если мне чего-то не хватает — значит, надо делать. Мне показалось, что Армения с точки зрения детского туризма проседает. Акцент в туризме — на церквях, монастырях, храмовых комплексах. Детям это, честно говоря, не очень интересно. И мне показалось, что надо облегчить жизнь родителям и придумать, чем дети могут заняться в дороге и на месте. Пока они едут в машине, чтобы не ели мозг чайной ложечкой. И дальше появился список идей: чем можно заняться. Например, рисовать, мазаться кофейной гущей, делать фроттаж с хачкаров (когда кладёшь лист бумаги на рельефную поверхность и заштриховываешь сверху карандашом, — ред.). Оставить себе отпечаток на память. И в целом — дать родителям идеи, чем занять ребёнка в условиях отсутствия игрушек и развлечений.
Иллюстрации в книге тоже важны.
АИ: Да. Лусине Хандилян — великолепна. Волшебная женщина, многодетная мама. Она делала иллюстрации с позиции: «мне это самой пригодится».
Человек только что приехал или давно живёт, и хочет начать знакомиться с армянским искусством с нуля. С чего начать? И есть ли художники, которые могут быть мостом между тем, что знакомо россиянину, и армянским искусством?
АИ: Сарьян. Это идеальный мост от русской школы к армянскому искусству. Он максимально современный художник, но при этом максимально понятный. Он задаёт тон: он здесь и сейчас, но при этом глубоко в веках. Через него можно подключиться.
Я его взяла как гриб, — и за ним потянулась вся грибница. От него идут корни и в музыку, и в архитектуру, во всё. Армяне в XX веке собирали себя по частям и всю древность принесли в современный язык. И Сарьян — один из ключей к пониманию этого. С него точно можно начинать.
Но я понимаю людей, которые оставляют музей на закуску. Армения — это горы, монастыри, природа. Можно сначала ездить, проникаться этим. Даже если кажется однообразным — это тоже впечатление. А потом уже посмотреть, как это работает в живописи.
И важно: художники, которые хотели сказать армянское слово в мировой живописи, отталкивались от архитектуры, от природы, от земли. Так что можно идти тем же путём.
Мы много говорили про музей Сарьяна, но давай, не считая его, — топ-5 музеев Еревана.
АИ: Ох, не люблю топы. Но давай. Если говорить именно про художественные музеи, то Параджанова надо смотреть обязательно. Национальная галерея — обязательно. Каскад — обязательно, музей Лусик Агулеци и Музей современного искусства. Вот пять.
Юлия Рыбакова
Фотографии: Excommunicated